"Орган и арфа: романтический вечер"

Лауреаты Премии Правительства Москвы, всероссийских и международных конкурсов

Олеся КРАВЧЕНКО (орган)

Надежда СЕРГЕЕВА  (арфа)

Орган и арфа встречаются на сцене нечасто, и каждый такой вечер — событие. Олеся Кравченко и Надежда Сергеева создают редкий по красоте тембровый союз: мощь, глубина и многоголосие органа сочетаются с прозрачностью, невесомостью и ювелирной филигранью арфы. Их диалог то напоминает разговор стихий (воздуха и камня), то превращается в единый дышащий организм — там, где партии сплетаются в неожиданных регистровых решениях.

Вечер открывается мистической миниатюрой Сальваторе Курсио «Туман и ветер» — зыбкой звуковой картиной, где арфа рисует порывы ветра, а орган добавляет глубину холодной дымке. Сразу после этого слушателей уносит в волшебный мир восточных сказок: фрагменты из сюиты Римского-Корсакова «Шехерезада» в транскрипции Николая Ковалева обретают новую, камерную роскошь — здесь и морские просторы, и пряные ароматы Багдада.

Французский импрессионизм представлен изысканной Интродукцией и аллегро Мориса Равеля — жемчужиной, где мерцающие гармонии и виртуозные пассажи арфы встречаются с неожиданно деликатным, прозрачным органом. А для любителей мелодического огня — попурри Джона Томаса на темы из «Кармен» Бизе: испанский темперамент, хабанера, сегидилья и цыганская страсть, переложенные на язык двух инструментов.

Во второй части вечера звучат три шедевра, каждый из которых по-своему меняет представление о возможностях дуэта. Сначала — вариации Михаила Глинки на тему из моцартовской «Волшебной флейты»: изящная венская классика превращается в череду блестящих, остроумных вариаций, где русская фортепианная школа естественно переходит на органно-арфовый язык. Затем — невероятная по напору Токката Прокофьева (ор. 11) в транскрипции легендарного органиста Жана Гийю: стаккато, моторный ритм и энергия, которая не сходит на нет ни на секунду.

И, наконец, кульминация и лирический финал — знаменитое адажио из Аранхуэсского концерта Хоакина Родриго. Эта щемящая испанская мелодия, полная грусти и просветлённой нежности, в транскрипции Маурицио Гранжани для арфы и органа звучит как диалог души с бесконечностью.